понедельник, 8 июня 2015 г.

Олег Кузьминых: «В плену себя не потерял»



Освобожденный из плена подполковник: «Доучивались на ходу, в боях»
После освобождения из плена подполковник Олег Кузьминых отказывался от любого общения с журналистами. Для «Народной армии» делает исключение: «Только никакого пиара. Не нужно ...»
Житомир,199-й учебный центр ВДВ. Жду Олега на пропускном пункте. Он подходит молча. По сравнению с фотографиями полугодовой давности похудел вдвое.



— Сколько кило сбросил?
— Пятнадцать, — улыбается.
Предлагает выпить кофе. Заходим в кафе неподалеку. Только садимся, к Олегу подходит посетитель:
— Простите. Можно Вам пожать руку? — дает бумажку. — Вот номер моей дисконтной карты в кафе. Скидка 13 процентов на все. Я буду благодарен, просто называете номер карточки ...
Олег заметно смущается. Прячет от меня глаза, предлагает пересесть за другой столик.
Сейчас Олег служит в должности заместителя по вооружению начальника учебного центра ВДВ.
— Я говорил с твоими бойцами в батальоне. Такое впечатление, что ты в бою — универсальная заплата. Раненых вытаскивать — ты. С разведчиками в ад лезешь ты. Не доверяешь людям?
— Это не вопрос доверия. На момент моего назначения командиром батальона подразделения как боевой единицы просто не существовало. На все 100 процентов батальон составляли мобилизованные, качественно сбить их в единый кулак просто не хватало времени. Но мне повезло.
Вокруг меня и моего заместителя быстро сформировалось крепкое ядро сознательных патриотов, потому что большинство личного состава — добровольцы. Нехватка профессиональной подготовки компенсировалась решительностью. А в условиях, когда многие из офицеров имели довольно приблизительное представление о боевом уставе, не знали толком технику и вооружение, это было важно. Доучивались на ходу, в боях.
Между двух елок, где мы сидим, протискивается невысокий мужчина: «Олег, Вы простите. Я за Вас рассчитался. Очень прошу, не обижайтесь, я от сердца ...» Олег снова смотрит в сторону: «Неудобно как-то ...»
— Мстить врагу хочется?
— Нет, это было бы непрофессионально. Я — как пущенная стрела, которую может остановить только определенная цель. Да, побывал в плену, на войне такое случается. Прихожу в себя, и снова погружаюсь в службу. Кстати, из-за моей твердой позиции с заметным уважением ко мне относился следователь госбезопасности так называемой «ДНР» по кличке «Монгол».
Сначала он предлагал мне должность комбата в российской армии, квартиру в Донецке, звание российского полковника с вдвое большей зарплатой. Потом — что-то такое же в «ДНР». Но я ему сказал: я профессиональный военный и присягу давал Украине, для меня этот вопрос чести. После больше о «сладких» предложениях не говорили.
— В каких условиях жил?
— Первые три месяца — в комнатке метр на два на заброшенном заводе. Кафель белый от пола до потолка, лампа — «сороковка». Общался только с охраной. Если бы не книги — они в цехах на полу валялись, крыша бы поехала. Спасали мысли о семье, воспоминания.
— О чем думал?
— Вспоминал, как первый раз брали терминал аэропорта, Саур-Могилу. Анализировал 470-километровый рейд по тылам сепаратистов, окружение и выход из него, последнюю ротацию в аэропорт. Прокручивал различные эпизоды в голове, анализировал свои ошибки. Видел, на чью боевую работу надо равняться: когда нами руководил нынешний командующий ВДВ полковник Михаил Забродский, я видел профессионализм высочайшего класса.
— Как вели себя охранники?
— Не цеплялись. Кормили тем, что и сами ели. С продуктами у них не очень, банка тушенки — счастье. Гуманитарка из России не доходит. В последнее время меня держали в камере с казаками и штрафниками. Они рассказывали, что фуры с продуктами уже не разгружают. Втихаря возвращают обратно в Россию и там распродают.
— Как в камере оказались казаки?
— У нас до сих пор некоторые считают, что по «ДНР» бегают вооруженные толпы пьяниц. Может, раньше так и было. Но сейчас это хорошо вышколенный и профессионально организованный враг. Российские военные наводят порядок. Дээнэровцы разоружили казаков за одну ночь, терпение лопнуло после очередного убийства казаками мирных жителей. Как охранники били этих казаков ... Ногами, битами. В моей камере сидело тридцать казачков, на одном живого места не было. А еще с десяток мародеров-чеченцев. Этих тоже месили. Двое суток избивали, потом начали разбираться, виноваты ли.
— Армия «ДНР» уже профессиональная?
— Во-первых, занижать степень подготовки врага — непрофессионально. Во-вторых, сепаратисты сейчас имеют четкую армейскую организацию. В-третьих, их ключевых специалистов готовят кадровые российские офицеры. В-четвертых, их военные формирования — это не только зазомбированные простачки. Костяк их армии — серьезно мотивированные добровольцы, наемники, которые умеют воевать.
— Из чего такой вывод?
— Из анализа боев. Я общался с людьми Гиви и Моторолы. Чего они так свирепствовали? У них невероятные потери. Из двадцати бойцов со взлетной полосы живыми возвращалось двое-трое. Но они быстро пополняют свои ряды.
— Наши солдаты менее мотивированы?
— Нет. У нас почти 40 процентов добровольцев. А они из полумиллиона гражданских мужчин мобилизовали только 20 000 — это 4 процента.
— Когда тебе дали разрешение позвонить жене, первым делом ты спросил: «На какой я сейчас должности?» Почему?
— Мне следователь промывал мозг, уверял, что Украина меня забыла, на моем месте другой офицер. Специально дал мне телефон: «Звони жене, сам узнаешь».
— Плен изменил тебя?
— Да. На заводе нашел и прочитал Библию. Еще читал книгу Оксаны Забужко «Музей заброшенных секретов» на украинском. Эти книги перекликаются, у них одинаковые выводы — будь всегда собой, будь человеком. Набожным я не стал, но как-то собрался душой. Лучше понял, что я выбрал именно свой ​​путь, путь военного. И в плену себя не потерял ...
Опубликовано в газете «Народная армия»
Перевод: Аргумент

Интернет реклама УБС